1 Моя земля хранит покой Как лик иконы изможденный. Здесь каждый след сожжен тоской, Здесь каждый холм — порыв стесненный. Я вновь пришел — к твоим ногам Сложить дары своей печали, Бродить по горьким берегам И вопрошать морские дали. Все так же пуст Эвксинский понт И так же рдян закат суровый, И виден тот же горизонт, Текучий, гулкий и лиловый. 9 февраля 1910

2 Седым и низким облаком дол повит... Чернильно-сини кручи лиловых гор.       Горелый, ржавый, бурый цвет трав.       Полосы йода и пятна желчи. В морщине горной, в складках тисненых кож Тускнеет сизый блеск чешуи морской.       Скрипят деревья. Вихрь траву рвет,       Треплет кусты и разносит брызги. Февральский вечер сизой тоской повит. Нагорной степью мой путь уходит вдаль.       Жгутами струй сечет глаза дождь.       Северный ветер гудит в провалах. 1910

3 К излогам гор душа влекома... Яры, увалы, ширь полей... Все так печально, так знакомо. Сухие прутья тополей, Из камней низкая ограда, Выльем поросшая межа, Нагие лозы винограда На темных глыбах плантажа, Лучи дождя и крики птичьи, И воды тусклые вдали, И это горькое величье Весенней вспаханной земли... 12 февраля 1910

4 День молочно-сизый расцвел и замер; Побелело море; целуя отмель, Всхлипывают волны; роняют брызги       Крылья тумана. Обнимает сердце покорность. Тихо... Мысли замирают. В саду маслина Простирает ветви к слепому небу       Жестом рабыни. 20 февраля 1910

5 Солнце! Твой родник В недрах бьет по темным жилам. Воззывающий свой лик Обрати к земным могилам! Солнце! Из земли Руки черные простерты... Воды снежные стекли, Тали в поле ветром стерты. Солнце! Прикажи Виться лозам винограда. Завязь почек развяжи Властью пристального взгляда! 14 февраля 1910

6 Звучит в юрах, весну встречая, Ручьев прерывистая речь; По сланцам стебли молочая Встают рядами белых свеч. А на полянах влажно-мшистых Средь сгнивших за зиму аистов Глухие заросли безлистых Лилово-дымчатых кустов. И ветви тянутся к простором, ' Молясь Введению Весны, Как семисвечник, на котором Огни еще не зажжены. 16 февраля 1910

7 Облака клубятся в безднах зеленых       Лучезарных пустынь восхода, И сбегают тени с гор обняженных.       Цвета роз и меда. И звенит и блещет белый стеклярус       За Киик-Атламой костистой, Плещет в синем ветре дымчатый парус,       Млеет след струистый. Отливают волны розовым глянцем,       Влажные выгибая гребки, Индевеет берег солью н сланцем,       И алеют щебни. Скрыты горы синью пятен н линий —       Переливами перламутра... Точно кисть лиловых бледных глициний,       Расцветает утро. 21 февраля 1910

8 Над синевой зубчатых чащ, Над буро-глинистыми лбами Июньских ливней темный плащ Клубится дымными столбами. Веселым дождевым вином, Водами, пьяными, как сусло, И пенно-илистым руном Вскипают жаждущие русла. Под быстрым градом тонких льдин Стучат на крышах черепицы, И ветки сизые маслин В испуге бьют крылом, как птицы. Дождь, вихрь и град — сечет, бьет, льет И треплет космы винограда, И рвется под бичами вод Кричащая Гамадриада... И пресных вод в песке морском Встал дыбом вал, ярясь и споря, И желтым ширится пятном В прозрачной прозелени моря. 13 июня 1913

9 Сквозь облак тяжелые свитки, Сквозь ливней косые столбы Лучей золотистые слитки На горные падают лбы. Пройди по лесистым предгорьям, По бледным полынным лугам К широким моим плоскогорьям, К гудящим волной берегам, Где в дикой и пенной порфире, Ложась на песок голубой, Все шире, все шире, все шире Развертывается прибой. 18 ноября 1919

10 Опять бреду я босоногий; По ветру лоснится ковыль; Что может быта нежней, чем пыль Степной разъезженной дороги?.. На бурый стелется ковер Полдневный пламень, сух и ясен, Хрусталь предгорий так прекрасен, Так бледны дали серых гор! Соленый ветер в пальцах вьется... Ах, жажду счастья, хмель отрав Не утолит ни горечь трав, Ни соль овечьего колодца... 16 октябри 1919

11 Твоей тоской душа томима, Земля утерянных богов! Дул свежий ветр... Мы плыли мимо Однообразных берегов. Ныряли чайки в хлябь морскую, Клубились тучи. Я смотрел, Как солнце мечет в зыбь стальную Алмазные потоки стрел, Как с черноморскою волной Азова илистые воды Упорно месит ветр крутой И, вестник близкой непогоды, Развертывает свитки туч, Срывает пену, вихрит смерчи, И дальних ливней темный луч Повис над берегами Керчи. 1912

12 Заката алого заржавели лучи По склонам рыжих гор... и облачной галеры Погасли паруса. Без края и без меры Растет ночная тень. Остановись. Молчи. Каменья зноем дня во мраке горячи. Луга полынные нагорий тускло-серы. И низко над холмом дрожащий серп Венер! Как пламя воздухом колеблемой свечи... 1913

13 Ветер с неба хлопья облак вытер, Синим светом светит водоем, Желтою жемчужиной Юпитер Над седым возносится холмом. Искры света в диске наклоненном — Спутники стремительно бегут, А заливы в зеркале зеленом Пламена созвездий берегут. А вблизи струя звенит о камень, А внизу полет звенит цикад, И гудит в душе певучий пламень В синеве сияющих лампад. Кто сказал; «Змеею препояшу И пошлю»?.. Ликуя и скорбя, Возношу к верховным солнцам чашу, Переполненную светами, — себя... 20 июня 1917

14.КАРАДАГ 1 Преградой волнам и ветрам Стена размытого вулкана, Как воздымающийся храм, Встает из сизого тумана. По зыбям меркнущих равнин, Томимым неуемной дрожью, Направь ладью к ее подножью Пустынным вечером — один. И над живыми зеркалами Возникнет темная гора, Как разметавшееся пламя Окаменелого костра. Из недр изверженным порывом, Трагическим и горделивым, Взметнулись вихри древних сил — Так в буре складок, в свисте крыл, В водоворотах снов и бреда, Прорвавшись сквозь упор веков, Клубится мрамор всех ветров — Самофракийская Победа! 14 июня 1918

2 Над черно-золотым стеклом Струистым бередя веслом Узоры зыбкого молчанья, Беззвучно оплыви кругом Сторожевые изваянья, Войди под стрельчатый намет, И пусть душа твоя поймет Безвыходность слепых усилий Титанов, скованных в гробу, И бред распятых шестикрылий Окаменелых Керубу. Спустись в базальтовые гроты, Вглядись в провалы и пустоты, Похожие на вход в Аид... Прислушайся, как шелестит В них голос моря — безысходной, Чем плач теней... И над кормой Склонись, тревожный и немой, Перед богами преисподней... ...Потом плыви скорее прочь. Ты завтра вспомнишь только ночь, Столпы базальтовых гигантов, Однообразный голос вод И радугами бриллиантов Переливающийся свод. 17 июня 1918

15. КОКТЕБЕЛЬ Как в раковине малой — Океана Великое дыхание гудит, Как плоть ее мерцает и горит Отливами и серебром тумана, А выгибы ее повторены В движении и завитке волны, — Так вся душа моя в твоих заливах, О, Киммерии темная страна, Заключена и преображена. С тех пор как отроком у молчаливых Торжественно-пустынных берегов Очнулся я — душа моя разъялась, И мысль росла, лепилась и ваялась По складкам гор, по выгибам холмов. Огнь древних недр и дождевая влага Двойным резцом ваяли облик твой, И сих холмов однообразный строй И напряженный пафос Карадага, Сосредоточенность и теснота Зубчатых скал, а рядом широта Степных равнин и мреющие дали Стиху — разбег, а мысли — меру дали, Моей мечтой с тех пор напоены Предгорий героические сны И Коктебеля каменная грива; Его полынь хмельна моей тоской, Мой стих поет в волнах его прилива, И на скале, замкнувшей зыбь залива, Судьбой и ветрами изваян профиль мой. 6 июня 1918

16. ГОРОДА В ПУСТЫНЕ Акрополи в лучах вечерней славы. Кастилии нищих рыцарский покров. Троады скорбь среди немых холмов. Апулии зеркальные оправы. Безвестных стран разбитые заставы. Могильники забытых городов. Размывы, осыпи, развалины и травы Изглоданных волною берегов. Озер агатовых колдующие очи. Сапфирами увлажненные ночи. Сухие русла, камни и полынь. Теней Луны по склонам плащ зубчатый. Монастыри в преддверии пустынь, И медных солнц гудящие закаты... 24 октября 1916

17. ПУСТЫНЯ И я был сослан в глубь степей, И я изведал мир огромный В дни страннической и бездомной Пытливой юности моей. От изумрудно-синих взморий, От перламутровых озер Вели ступени плоскогорий К престолам азиатских гор, Откуда некогда, бушуя, Людские множества текли, Орды и царства образуя Согласно впадинам земли; И, нисходя по склонам горным, Селился первый человек Вдоль по теченьям синих рек, По тонким заводям озерным, И оставлял на дне степей Меж чернобыльника и чебра Быков обугленные ребра И камни грубых алтарей. Как незапамятно и строго Звучал из глубины веков Глухой пастуший голос рога И звон верблюжьих бубенцов, Когда, овеянный туманом, Сквозь сон миражей и песков, Я шел с ленивым караваном К стене непобедимых льдов. Шел по расплавленным пустыням, По непротоптанным тропам, Под небом исступленно-синим Вослед пылающим столпам. А по ночам в лучистой дали Распахивался небосклон, Миры цвели и отцветали На звездном дереве времен, И хоры горних сил хвалили Творца миров из глубины Ветвистых пламеней и лилий Неопалимой купины. 19 ноября 1919 Коктебель

18 Выйди на кровлю. Склонись на четыре Стороны света, простерши ладонь... Солнце... Вода... Облака... Огонь... — Все, что есть прекрасного в мире... Факел косматый в шафранном тумане. Влажной парчою расплесканный луч... К небу из пены простертые длани... Облачных грамот закатный сургуч... Гаснут во времени, тонут в пространстве Мысли, событья, мечты, корабли... Я ж уношу в свое странствие странствий Лучшее из наваждений земли... 11 октября, 1924

19. КАЛЛИЕРА Посв. С.В. Шервинскому По картам здесь и город был, и порт. Остатки мола видны под волнами. Соседний холм насыщен черепками Амфор и пифосов. Но город стерт, Как мел с доски, разливом диких орд. И мысль, читая смытое веками, Подсказывает ночь, тревогу, пламя И рдяный блик в зрачках раскосых морд. Зубец, над городищем вознесенный, Народ зовет «Иссыпанной короной», Как знак того, что сроки истекли, Что судьб твоих до дна испита мера, Отроковица эллинской земли В венецианских бусах — Каллиера! I8 ноября 1926

20 Фиалки волн и гиацинты пены Цветут на взморье около камней. Цветами пахнет соль... Один из дней, Когда не жаждет сердце перемены И не торопит преходящий миг, Но пьет так жадно златокудрый лик Янтарных солнц, просвеченный сквозь просинь. Такие дни под старость дарит осень... 20 ноября 1926

ОБЛИКИ В янтарном забытьи полуденных минут С тобою схожие проходят мимо жены, В душе взволнованной торжественно поют Фанфары Тьеполо и флейты Джорджионе. И пышный снится сон: и лавры, и акант По мраморам террас, и водные аркады, И парков замкнутых душистые ограды Из горьких буксусов и плющевых гирлянд. Сменяя тишину веселым звоном пира, Проходишь ты, смеясь, меж перьев и мечей, Меж скорбно-умных лиц и блещущих речей Шутов Веласкеса и дураков Шекспира... Но я не вижу их... Твой утомленный лих Сияет мне один на фоне Ренессанса, На дымном золоте испанских майолик, На синей зелени персидского фаянса... 1 февраля 1913